Сражение под Прохоровкой

Из Википедии, бесплатной энциклопедии

Сражение под Прохоровкой
Основной конфликт: Вторая мировая война
Великая Отечественная война
Prokhorovka Monument1.JPG
Памятник павшим воинам в мемориальном комплексе «Прохоровское поле»
Дата 12 июля 1943
Место Прохоровский район Белгородской области, координаты 51°01′01″ с. ш. 36°40′30″ в. д.HGЯO
Итог Ни одна из сторон не смогла достичь поставленных целей
Противники

 СССР

 Германия

Командующие

Павел Ротмистров
(генерал-лейтенант танковых войск),
Алексей Жадов
(генерал-лейтенант)

Пауль Хауссер
(Оберстгруппенфюрер)

Силы сторон

5-я гв. ТА и 5-я гв. А — до 800 танков и САУ, 130 тыс. чел.,

2-й тк СС — 311 танков и САУ, 70 тыс. чел.

Потери

не менее 328 танков, 7 тыс. убитыми, подробнее см. Потери

около 70 танков и САУ, 842 убитыми, пропавшими и ранеными

Commons-logo.svg Медиафайлы на Викискладе

Сражéние под Прóхоровкойсражение между бронетанковыми частями германской и советской армий в ходе оборонительной фазы Курской битвы. Произошло 12 июля 1943 года на южном фасе Курской дуги (Белгородское направление) в полосе Воронежского фронта, в районе станции Прохоровка на территории совхоза Октябрьский (Белгородская область РСФСР). Является одним из крупнейших сражений в военной истории с применением бронетанковых сил, уступая по масштабам сражению под Луцком и Ровно в 1941 году; в тех же случаях, когда Курская битва в целом рассматривается как танковая, она является крупнейшей танковой битвой в истории.

Непосредственное командование танковыми соединениями во время сражения осуществляли: генерал-лейтенант Павел Ротмистров с советской стороны и оберстгруппенфюрер СС Пауль Хауссер со стороны Германии.

Ни одной из сторон не удалось достичь целей, поставленных на 12 июля: германским войскам не удалось захватить Прохоровку, прорвать оборону советских войск и выйти на оперативный простор, а советским войскам не удалось окружить группировку противника.

Обстановка накануне сражения[править | править код]

Район Белгорода, положение к исходу 4 июля 1943 года и направления немецких ударов

Изначально основной удар немцев на южном фасе Курской дуги направлялся западнее — по операционной линии ЯковлевоОбоянь. 5 июля, в соответствии с планом наступления, немецкие войска в составе 4-й танковой армии (48-й танковый корпус и 2-й танковый корпус СС) и Армейской группы «Кемпф» перешли в наступление против войск Воронежского фронта, на позиции 6-й и 7-й гвардейских армий в первый день операции немцы направили пять пехотных, восемь танковых и одну моторизованную дивизии. 6 июля по наступающим немцам были нанесены два контрудара со стороны железной дороги Курск — Белгород 2-м гвардейским танковым корпусом и из района Лучки (сев.) — Калинин силами 5-го гвардейского танкового корпуса. Оба контрудара были отражены силами 2-го танкового корпуса СС.

Для оказания помощи 1-й танковой армии Катукова, ведущей тяжёлые бои на Обоянском направлении, советское командование подготовило второй контрудар. В 23 часа 7 июля командующий фронтом Николай Ватутин подписал Боевой приказ № 0014/оп о готовности к переходу к активным действиям с 10:30 8 июля. Однако контрудар, наносившийся силами 2-го и 5-го гвардейских танковых корпусов, а также 2-го и 10-го танковых корпусов, хоть и ослабил давление на бригады 1-й ТА, ощутимых результатов не принёс.

Не достигнув решающего успеха — к этому моменту глубина продвижения наступающих войск уже к 8 июля в хорошо подготовленной и вклинившейся советской обороне на Обоянском направлении составила лишь около 35 километров в глубину и 6-12 км в ширину — германское командование в соответствии со своими планами, сместило острие главного удара в направлении Прохоровки с намерением выйти к Курску через излучину реки Псёл. Изменение направления удара было связано с тем, что согласно планам германского командования именно в излучине реки Псёл представлялось наиболее целесообразным встретить неизбежный контрудар превосходящих по численности советских танковых резервов. В случае, если до подхода советских танковых резервов п. Прохоровка германскими войсками занят не будет, то предполагалось вообще приостановить наступление и временно перейти к обороне, с целью использовать выгодный для себя рельеф местности, не дав советским танковым резервам вырваться из узкого дефиле, образованного топкой поймой реки Псёл и железнодорожной насыпью, и не дать им реализовать численное преимущество, охватив фланги 2-го танкового корпуса СС.

К 11 июля немцы, выйдя к совхозу Октябрьский, заняли исходные позиции для захвата Прохоровки. Вероятно, имея разведывательные данные о присутствии советских танковых резервов, германское командование предприняло действия по отражению неизбежного контрудара советских войск. 1-я дивизия «Лейбштандарт СС Адольф Гитлер», укомплектованная хуже других дивизий 2-го танкового корпуса СС, заняла дефиле и 11 июля атак в направлении Прохоровки не предпринимала, подтягивая противотанковые средства и подготавливая оборонительные позиции. Напротив, обеспечивающие её фланги 2-я танковая дивизия СС «Дас Райх» и 3-я танковая дивизия СС «Тотенкопф» вели 11 июля активные наступательные бои за пределами дефиле, пытаясь улучшить своё положение (в частности прикрывающая левый фланг 3-я танковая дивизия СС «Тотенкопф» расширила плацдарм на северном берегу реки Псёл, сумев переправить на него, в ночь на 12 июля, танковый полк, обеспечив фланговый огонь по ожидаемым советским танковым резервам в случае их атаки через дефиле). К этому времени на позициях к северо-востоку от станции сосредоточилась советская 5 гвардейская танковая армия, которая, находясь в резерве, 6 июля получила приказ совершить 300-километровый марш и занять оборону на рубеже ПрохоровкаВесёлый. Район сосредоточения 5-й гвардейской танковой и 5-й гвардейской общевойсковой армий был выбран командованием Воронежского фронта с учётом угрозы прорыва 2-м танковым корпусом СС советской обороны на прохоровском направлении. С другой стороны, выбор указанного района для сосредоточения двух гвардейских армий в районе Прохоровки, в случае их участия в контрударе, неизбежно приводил к лобовому столкновению с наиболее сильной группировкой противника (2-м танковым корпусом СС), а, учитывая характер дефиле, исключал возможности охвата флангов обороняющейся на этом направлении 1-й дивизии «Лейбштандарт СС Адольф Гитлер». Фронтовой контрудар 12 июля планировалось нанести силами 5-й гвардейской танковой армии, 5-й гвардейской армии, а также 1-й танковой, 6-й и 7-й гвардейских армий. Однако в реальности в атаку смогли перейти только 5-я гвардейская танковая и 5-я гвардейская общевойсковая, а также два отдельных танковых корпуса (2-й и 2-й гвардейский), остальные вели оборонительные бои против наступающих германских частей. Против фронта советского наступления оказались 1-я дивизия «Лейбштандарт СС Адольф Гитлер», 2-я дивизия СС «Дас Райх» и 3-я дивизия СС «Тотенкопф».

К этому времени немецкое наступление на северном фасе Курской дуги уже стало иссякать — с 10 июля наступающие части стали переходить к обороне.

Силы сторон[править | править код]

Положение к ночи на 11 июля

Традиционно, советские источники указывают, что в сражении участвовало около 1500 танков: порядка 800 — с советской и 700 — с германской стороны (напр. БСЭ). В некоторых случаях указывается несколько меньшее количество — 1200.

Многие современные исследователи[уточнить] считают, что, вероятно, введённые в бой силы были значительно меньше. В частности указывается, что сражение происходило на узком участке (шириной 8—10 км), который был ограничен с одной стороны рекой Псёл, а с другой — железнодорожной насыпью. Ввести настолько значительные массы танков на такой участок затруднительно.

Германия[править | править код]

С юго-западного направления на Прохоровку наступал 2-й танковый корпус СС (2 тк СС), при этом в полосе между рекой Псёл и железной дорогой действовала дивизия 1-я дивизия СС «Адольф Гитлер» (название часто сокращается до «Лейбштандарт» (Л) или «Адольф Гитлер» (АГ)). Дивизия «Дас Райх» (также известная в документах как «Рейх», Р) прикрывала её правый фланг и подвергалась атакам преимущественно 2-го и 2-го гв. танковых корпусов. Дивизия «Тотенкопф» (также известная как «Мёртвая голова», МГ) атаковала с плацдарма на северном берегу реки Псёл, действуя против подразделений 5-й гвардейской армии. 3-й танковый корпус (3 тк) действовал против частей 69 А далеко на юго-востоке и в сражении под Прохоровкой участия не принимал.

Формально дивизии 2 тк CC назывались «панцергренадерскими», однако они имели танковый полк вместо положенного обычным панцергренадерским дивизиям танкового батальона и скоро (в октябре 1943) были переименованы в танковые. Поэтому в советской и российской историографии Прохоровского сражения их часто называют «танковыми»[1]. Танковый полк дивизии «Лейбштандарт» в ходе всей операции под Курском действовал в однобатальонном составе (2-й тб), поскольку личный состав 1-го тб отбыл в Германию для получения новых танков «Пантера» и не успел вернуться. Таким образом, всего в танковом полку осталось 6 рот: три линейных, одна тяжелая, укомплектованная танками «Тигр» (13-я рота), рота управления и инженерная рота[2]. Данные по наличию танков и штурмовых орудий, без самоходной артиллерии (Грилле, Веспе, Хуммель и Mардер 2) в дивизиях 2 тк СС по состоянию на вечер 11 июля приведены в таблице[3].

Укомплектованность частей и соединений 2-го танкового корпуса СС 4 ТА на 11 июля 1943 года[3]
Номер, наименование соединения Pz.II Pz.III
50/L42[сн 1]
Pz.III
50/L60
Pz.III
75 мм
Pz.IV
L24
Pz.IV
L43 и L48
Pz.VI «Тигр» Т-34 StuG III Bef.Pz. III Всего танков и StuG
2-й танковый корпус СС
Тд «Лейбштандарт-СС Адольф Гитлер» (на 19.25 11.07) 4 5 47 4 10 7 77
Тд СС «Дас Райх» (на 19.25 11.07) 34 18 1 8 27 7 95
Тд СС «Тотенкопф» (на 19.25 11.07) 54 4 26 10 21 7 122
2-й танковый корпус СС, всего 4 93 4 91 15 8 58 21 294

Танки «Пантера» в Прохоровском сражении 12 июля участия не принимали, продолжая действовать в составе дивизии «Великая Германия» на обоянском направлении[4]. В послевоенной печати вместо реально участвовавшей в бою под Прохоровкой роты трофейных танков Т-34 (8 единиц в составе 2-й танковой дивизии СС «Дас Райх»), указывались танки «Пантера». О «Пантерах», якобы действующих против его 5-й гв. ТА, говорил П. А. Ротмистров[5].

Дивизии 2-го тк СС, помимо сильной танковой составляющей, имели мощную мотопехоту, значительно более многочисленную, чем в обычных танковых и панцергренадерских двизиях вермахта (в среднем, шесть батальонов вместо четырёх). По оценке В. Н. Замулина, 2-й тк СС сложно сравнить с каким-либо советским формированием, но по численности (накануне операции «Цитадель») он примерно соответствовал советской общевойсковой армии двухкорпусного состава, которую усилили тремя танковыми корпусами[2].

СССР[править | править код]

Командующий Воронежским фронтом генерал армии Ватутин Н. Ф., Представитель ставки Верховного Главнокомандования Василевский А. М. — до 14.07.43. С 14 июля координацией действий фронта со Ставкой занимался уже Жуков Г. К.

Советская группировка включала в себя следующие силы:

5-я гв. ТА была усилена соединениями, с 10 июля вошедшими в её состав частями:
  • Гвардейские минометные части: 16-й гв. минометный полк (Петраковский Яков Тимофеевич) и 80-й гв. минометный полк (Самченко Александр Ильич )
  • 1529 тсап (Полк в количестве 11 машин СУ-152 из 12 прибыл на место только к вечеру 12 июля c одним боекомплектом и без тылов[6]. В танковом сражении 12 июля участия не принимал).

Количество бронетехники в составе 5-й гв. ТА накануне Прохоровского сражения 12 июля 1943 года можно оценить в 826 единиц, еще 125 единиц находилось на подходе к станции Прохоровка или в ремонте:

Состояние материальной части и обеспечения 5-й гвардейской танковой армии на 17:00 11 июля 1943 года[7]
Боевая техника 29 тк 18 тк 2 тк 2 гв. тк 5 гв. мк армейские части Всего
Т-34 120 68 35 84 120 36 463
T-70 81 58 46 52 56 8 301
«Черчилль» 18 4 3 25
СУ-122 12 10 22
СУ-76 8 7 15
Всего танков и САУ 221 144 85 139 193 44 826
На пути к ст. Прохоровка 13 33 51 4 101
В ремонте 2 6 9 1 6 24
Итого бронеединиц 236 183 94 139 245 54 951

Г. А. Олейников по состоянию на 10 июля насчитывает в составе 5-й гвардейской танковой армии 790 танков — 260 Т-70, 501 Т-34, 31 Mk IV «Черчилль» (модификации Churchill IV). И 40 (два полка) самоходных штурмовых гаубиц СУ-122 и лёгких штурмовых орудий поддержки пехоты на базе Т-70 СУ-76.

Сам Ротмистров количество техники оценивал так: «5-я гвардейская танковая армия усиливалась 2-м гвардейским Тацинским и 2-м танковыми корпусами, 1529-м самоходно-артиллерийским, 1522-м и 1148-м гаубичными, 148-м и 93-м пушечными артиллерийскими полками, 16-м и 80-м полками гвардейских минометов. В целом в нашей армии с приданными танковыми соединениями насчитывалось около 850 танков и САУ.»

Оценка сил сторон сильно зависит от оценки географических рамок сражения. В районе совхоза Октябрьский наступали 18-й и 29-й танковые корпуса — всего 348 танков.

Планы сторон[править | править код]

Планы советского командования[править | править код]

Планирование контрудара с участием 5-й гвардейской общевойсковой и 5 гвардейской танковой армий было начато примерно 9 июля. Предполагалось, что 5-я гв. ТА перейдет в наступление с рубежа Васильевка — совхоз Комсомолец — Беленихино, где можно было развернуть крупные массы танков, и перережет шоссе Обоянь — Белогород. До шоссе необходимо было пройти 15-17 километров, что было вполне реальной задачей. С запада должны были нанести вспомогательный удар части 6-й гвардейской и 1-й танковой армий, что позволяло поставить группировку противника, атакующую в направлении на Обоянь, под угрозу окружения[8].

Исследователь Замулин В. Н. отмечает, что какого-либо письменного или графического плана операции Воронежского фронта обнаружить не удалось; вероятно, единого документа, где излагалась бы оперативная обстановка, выводы и план действий на 12 июля, вообще не существует. План операции восстанавливается по публикациям советского времени (источник данных для которых точно не известен) и по документам более низкого уровня — приказам армий и корпусов[9].

5-я гв. танковая армия[править | править код]

Направление основного танкового удара было определено к утру 11 июля. В ночь на 11 июля командир 29-го танкового корпуса провел рекогносцировку в районе Лески, Тетеревино, Шахово и в 6.00 11 июля доложил результаты командующему 5-й гв. ТА армией Ротмистрову. Удар 29-м танковым корпусом, самым сильным корпусом армии, в направлении Шахово, Яковлево был весьма перспективен: на этом участке действовал относительно слабый противник — немецкая 167-я пд. В случае успеха прорыва 29-го тк создалась бы угроза окружения основных сил немецкой 4 ТА. Но этот вариант принят не был, вероятно, из-за необходимости преодоления сложных препятствий: заболоченной поймы реки Сажновский Донец и заминированной насыпи железной дороги. 12 июля здесь наступал только ослабленный 2-й гв. танковый корпус, причем на более на широком фронте[10]. Также рассматривался план наступления 5-й гв. ТА на хутор Весёлый, против дивизии СС «Мёртвая голова», но из-за отсутствия средств для форсирования р. Псёл от этого плана также отказались[11]. В конечном счете, единственным подходящим участком для действия крупных танковых сил был признан участок между рекой Псёл и хутором Сторожевое, и утром 11 июля Ротмистров предложил нанести здесь удар главными силами армии. Штаб фронта одобрил это предложение и соединения 5-й гв. ТА начали издавать соответствующие приказы.[12].

К 14.00 ситуация под Прохоровкой резко ухудшилась: противник захватил совхоз Октябрьский и высоту 252,2, т. е. овладел намеченным рубежом начала атаки 5-й гв. ТА. Однако это не привело к серьезной корректировке планов. Развёрнутый план наступления 5-й гв. ТА изложен в Боевом приказе штаба армии №3 от 18.00 11 июля 1943. В дальнейшем корпусам армии поступали подтверждения, что «задача прежняя», хотя время начала атаки переносили несколько раз. В определенный момент, когда существовал риск дальнейшего продвижения немцев, представитель Ставки Василевский А. М. приказал быть готовыми атаковать уже в 21.00 11 июля. Затем время атаки перенесли на 3.00, а затем установили окончательное время — 8.30 утра 12 июля[13].

План действий 5-й гв. ТА, изложенный в Боевом приказе №3, неверно определял положение танковых частей противника и его планы. Считалось, что основные силы (до 400 танков) продолжают развивать успех в северном направлении - на Обоянь и Курск. Другая группировка (до 300 танков), как предполагалось, действовала «в восточном направлении» на Старый Оскол. И всего лишь «до 100 танков противника» отмечено между ними, в районе «Покровка, Яковлево, Бол. Маячки». Таким образом, советское командование ошибочно предполагало, что две основные группировки противника продолжают наступать в расходящихся направлениях и планировало нанести контрудар 5-й гв. ТА во фланг основной группировке, наступающей на Обоянь. В приказе командира 18-го танкового корпуса Бахарова Б. С. противостоящие силы противника оценивались всего лишь как «отдельные танковые группы»[14].

В первом эшелоне 5-й гв. ТА должны были наступать три танковых корпуса: 18-й, 29-й и 2-й гвардейский Тацинский (соответственно правый фланг, центр и левый фланг). Каждый из них должен был поддерживать гвардейский минометный полк, а 29-й тк — ещё и 1529-й тяжёлый самоходный полк на СУ-152. Согласно плану, сломив сопротивление противника на рубежах: Андреевка — роща к северо-западу от совхоза «Комсомолец» (18-й тк), роща 1 км севернее совхоза «Комсомолец» (29-й тк), Ясная Поляна — Беленихино (2-й гв. тк), они уничтожали группировку противника в районе Красная Дубрава, Большие Маячки, Красная Поляна, Лучки, Покровка, Яковлево и лес восточнее. Затем 29-й и 2-й гв. тк должны были готовиться действовать на юг, а 18-й тк — повернуть фронтом на север, прикрывая их.

5-й гв. механизированный корпус должен был действовать во втором эшелоне, готовясь развить успех 29-го и 2-го гв. тк. 2-й танковый корпус (Попова) должен был оставаться на занимаемом рубеже, прикрывая сосредоточение армии, затем поддерживать атаку всеми огневыми средствами. Пропустив атакующие соединения через свой позиции, должен был атаковать в общем направлении на Сухосолотино.

Анализ документов показывает, что на 12 июля планировался не контрудар (хотя по факту он был таковым, ведь противник ещё атаковал), а переход в наступление с решительными целями. Приказ командира 18 тк Бахарова прямо говорит, что части корпуса готовились ко вводу в прорыв, т.е. к выполнению важнейшего этапа наступательной, а не оборонительной операции. По мнению Замулина В. Н., командование Воронежского фронта пыталось достичь сразу двух целей: и остановить продвижение противника, и разгромить его ударную группировку мощным танковым ударом. При этом танковая армия однородного состава, вместо ввода в прорыв, должна была выполнить несвойственную ей задачу — взломать оборону противника, что обычно возлагалось на общевойсковые армии, усиленные артиллерией. Они должны были уничтожить противотанковую оборону и обсепечивали ввод в действие эшелона развития успеха, подвижных соединений танковой армии. В данном же случае обе задачи выполняла танковая армия, что предопределяло сверхпотери бронетанковой техники[16].

5-я гв. армия (общевойсковая)[править | править код]

Подготовка контрудара 5-й гвардейской армии осложнялась тем, что три дивизии на её левом фланге уже втянулись в бой и 11 июля отбивали атаки противника. По воспоминаниям командующего армией Жадова А. С., приказ о наступлении он получил вечером 11 июля. По мнению исследователя Лопуховского, подготовка к нему могла начаться раньше, но по первоначальным планам основной удар наносился правым флангом армии (силами 32-го гв. стрелкового корпуса). Согласно же Боевому распоряжению № 064/ОП от 1.15 12 июля: «армия в предстоящем наступлении на 12.7.43 наносит удар не ПРАВЫМ, а ЛЕВЫМ флангом». Таким образом, основной удар наносил 33-й гв. стрелковый корпус силами 42-й, 52-й, 95-й и 97-й гвадейский стрелковых дивизий и 9-й гвардейской воздушно-десантной дивизии. Изменение направления основного удара в целом отвечало обстановке, поскольку левый фланг дивизии «Мёртвая голова», как показали последующие события, надежно прикрывался 11-й танковой дивизией и атаки 32-го гвардейского корпуса без поддержки танков на этом направлении были неудачны. Однако недостаток времени на выполнение этого решения привёл к дезорганизации подготовки наступления, в частности действий артиллерии[17].

Планы германского командования[править | править код]

Штаб 2-го тк СС поставил следующие задачи 11 июля в 22.00[18]:

2 тк СС разбивает врага юж. Прохоровки и создает этим предпосылки для дальнейшего продвижения через Прохоровку. Задания дивизиям:

Дивизия «МГ» перейти в наступление с плацдарма на рассвете, захватить высоты сев.-вост. и прежде всего выйти к дороге Прохоровка, Карташёвка. Овладеть долиной р. Псёл атакой с юго-запада, обеспечив левый фланг дивизии «АГ».

Дивизия «АГ», удерживая на левом фланге занимаемый рубеж, на правом флаге занять Сторожевое и лес севернее, отделение совхоза «Сталинское» и х. Ямки, а также высоты в 2 км вост. С наступлением угрозы со стороны долины р. Псёл совместно с частями «МГ» захватить Прохоровку и высоту 252.4.

Дивизия «Р», удерживая на правом фланге достигнутые рубежи, занять Виноградовку и Ивановку. После овладения правофланговыми частями дивизии «АГ» Сторожевое и лесом севернее, используя их успех, перенести основные усилия в направлении высот юго-зап. Правороть. Удерживать новый рубеж Ивановка, высоты юго-зап. Правороть, высоты 2 км вост. Сторожевое (иск.).

Ход сражения[править | править код]

Существуют разные версии этого сражения.

Официальная советская версия[править | править код]

Из воспоминаний П. Ротмистрова следует, что его армия должна была прорвать фронт и двигаться на Харьков (косвенно это подтверждается качественным составом армии, почти наполовину состоящей из лёгких танков и почти не имеющей тяжёлых), обходя германское танковое скопление, находящееся, по данным разведки, в 70 км от Прохоровки и «успешно атакуемое» в тот момент штурмовой авиацией.

Первое столкновение в районе Прохоровки произошло вечером 11 июля. По воспоминаниям Ротмистрова, в 17 часов он вместе с маршалом Василевским во время рекогносцировки обнаружил колонну танков противника, которые двигались к станции. Атака была остановлена силами двух танковых бригад[19].

В 8 утра следующего дня советская сторона провела артподготовку и в 8:15 перешла в наступление. Первый атакующий эшелон насчитывал четыре танковых корпуса: 18-й, 29-й, 2-й и 2-й гвардейский. Второй эшелон составлял 5-й гвардейский мехкорпус.

В начале сражения советские танкисты получили некоторое преимущество: восходящее солнце слепило наступавших с запада немцев[19]. Очень скоро боевые порядки смешались. Высокая плотность боя, в ходе которого танки сражались на коротких дистанциях, лишила немцев преимущества более мощных и дальнобойных пушек. Советские танкисты получили возможность прицельно бить в наиболее уязвимые места тяжело бронированных немецких машин[19].

Когда советские танки во время контратаки вышли на дистанцию прямого выстрела своих орудий и их встретили плотным огнём противотанковые орудия немцев, то танкисты были просто ошеломлены. Под ураганным огнём было необходимо не только вести бой, но прежде всего психологически перестраиваться от рывка вглубь обороны противника к позиционной борьбе со средствами ПТО противника.

Восточнее района сражения наступала немецкая танковая группа «Кемпф», которая стремилась зайти наступающей советской группировке в левый фланг. Угроза охвата заставила советское командование отвлечь на это направление часть своих резервов.

Около 13 часов немцы вывели из резерва 11-ю танковую дивизию, которая совместно с дивизией «Мёртвая голова» нанесла удар по советскому правому флангу, на котором находились силы 5-й гвардейской армии. Им на подмогу были брошены две бригады 5-го гвардейского мехкорпуса и атака была отбита.

К 14 часам советские танковые армии стали теснить противника в южном направлении. К вечеру советские танкисты смогли продвинуться на 10—12 километров, оставив, таким образом, поле сражения у себя в тылу. Сражение было выиграно.

Исследования В. Н. Замулина[править | править код]

Российский историк В. Н. Замулин отмечает отсутствие ясного изложения хода боевых действий, отсутствие серьёзного анализа оперативной обстановки, состава противоборствующих группировок и принимавшихся решений, субъективизм в оценке значения Прохоровского сражения в советской историографии и использование этой темы в пропагандистской работе. Вместо беспристрастного изучения сражения советские историки вплоть до начала 1990-х годов создавали миф о «крупнейшем танковом сражении в истории войн».[20]

Согласно его исследованию, сражение у Прохоровки немецкое командование спланировало заранее: «4 ТА должна была двигаться от Белгорода не строго на север, а, прорвав две армейских полосы и разгромив 6 гв. А и 1 ТА, развернуться на восток, чтобы на четвёртый день операции встретить советские танковые и мехкорпуса в наиболее удобном месте для использования своих танковых дивизий — прохоровском направлении.» В то же время, участие советской стороны в нём явилось импровизацией.[21]

По замыслу советской стороны, контрудар 12 июля в районе станции Прохоровка должен был окончательно переломить ход оборонительного этапа Курской битвы:[21]

12 июля 1943 г. юго-западнее станции на участке в 20 км по фронту с обеих сторон действовало 767 танков и самоходных орудий, в том числе 494 — из 5 гв. ТА генерал-лейтенанта П. А. Ротмистрова. Гвардейцев поддерживали значительные силы пехоты. Только в восьми дивизиях 5 гв. А генерал-лейтенанта А. С. Жадова насчитывалось 58 197 человек, в том числе активных штыков — более 33 000.

Однако ожидаемых результатов советская сторона добиться не смогла. В. Н. Замулин подчёркивает,[21] что

главной причиной этого явилось решение о фронтальном ударе корпусами 5 гв. ТА и 5 гв. А не по флангам, а «в лоб» наиболее сильному на тот момент вражескому соединению, которое частью сил перешло к обороне. План контрудара к его началу уже не соответствовал изменившейся оперативной обстановке, район развертывания главной контрударной группировки был неудобным для использования большого числа танков, а возможности 2 тк СС при удержании занятой им 11 июля территории у Прохоровки недооценены.

По данным В. Н. Замулина, 12 июля в 5 гв. А и 5 гв. ТА вышло из строя не менее 7019 бойцов и командиров. Потери четырёх корпусов и передового отряда 5 гв. ТА составили 340 танков и 17 САУ, из них 194 — сгорели, а 146 — могли быть восстановлены. Но из-за того, что большая часть подбитых боевых машин оказалась на территории, контролируемой немецкими войсками, машины, подлежавшие восстановлению, также были потеряны. Таким образом, всего было потеряно 53 % бронетехники армии, принимавшей участие в контрударе. По мнению В. Н. Замулина,[21]

основной причиной высокой убыли танков и невыполнения задач 5 гв. ТА явилось неправильное использование танковой армии однородного состава, игнорирование приказа Наркома обороны СССР № 325 от 16 октября 1942 г., в котором был аккумулирован накопленный за предыдущие годы войны опыт применения бронетанковых войск. Распыление стратегических резервов в неудачном контрударе оказало существенное негативное влияние на итоги завершающего этапа Курской оборонительной операции.

Оценивая роль танкового боя у станции Прохоровка 12 июля, В. Н. Замулин признаёт, что он явился «кульминационным моментом Курской оборонительной операции на южном фасе, после которого напряжение боёв резко снизилось», однако бой был лишь частью сражения, проходившего с 10 по 16 июля, и срыв наступления ГА «Юг» стал результатом общих усилий войск Воронежского фронта и резерва Ставки ВГК.[21]

Итоги[править | править код]

Согласно исследованию А. В. Исаева[22]:

Контрудар советских войск в районе Прохоровки был для немцев ожидаемым ходом. Ещё весной 1943 г., более чем за месяц до наступления, вариант отражения контрудара из района Прохоровки отрабатывался, и что делать, части II танкового корпуса СС прекрасно знали. Вместо того чтобы двигаться на Обоянь, эсэсовские дивизии «Лейбштандарт» и «Мертвая голова» подставились под контрудар армии П. А. Ротмистрова. В результате планировавшийся фланговый контрудар выродился в лобовое столкновение с крупными танковыми силами немцев. 18-й и 29-й танковые корпуса потеряли до 70 % своих танков и фактически были выведены из игры…

Несмотря на это, операция прошла в весьма напряженной обстановке, и только наступательные, подчеркиваю, наступательные действия других фронтов позволили избежать катастрофического развития событий.

Потери советских танкистов составили не менее 270 боевых машин (из них только два танка — тяжёлые) в утреннем бою и ещё несколько десятков в течение дня — по воспоминаниям немцев небольшие группы советских танков и даже отдельные машины появлялись на поле боя до вечера. Вероятно, это подтягивались отставшие на марше. С ними боролась уже противотанковая артиллерия, бронетехника была отведена и замаскирована.[источник?]

Тем не менее, выведя из строя четверть танков противника (а учитывая качественное соотношение сил сторон и неожиданность удара это было чрезвычайно непросто), советские танкисты вынудили его остановиться и, в конечном счёте, отказаться от наступления.[источник?]

Отразив советский контрудар под Прохоровкой, немцы на следующий день нанесли удар силами дивизии «Дас Райх» на юго-восток и 15 июля сомкнули фланги 4-й танковой армии и АГ «Кемпф», заставив 48-й стрелковый корпус 69-й армии прорываться из окружения с большими потерями[23]. Затем 2-й тк СС срочно отбыл на юг, чтобы принять участие в отражении наступления советских войск на реке Миус. В конце июля дивизия «Лейбштандарт», передав двум другим дивизиям 2-го тк СС подавляющее большинство своих танков, отправилась в Италию, а затем туда отбыло и управление 2-го танкового корпуса СС во главе с Паулем Хауссером[24].

Потери[править | править код]

Потери Красной Армии[править | править код]

Оценки боевых потерь в различных источниках сильно отличаются. Генерал Ротмистров утверждает, что за день из строя было выведено с обеих сторон около 700 танков. Официальная советская «История Великой Отечественной войны» приводит сведения о 350 подбитых немецких машинах. Г. Олейников критикует эту цифру, по его подсчётам в сражении не могло принимать участие больше 300 немецких танков. Советские потери он оценивает в 170—180 машин.

В книге «Великая Отечественная война 1941—1945 годов» указаны следующие цифры[25]:

«Под Прохоровкой советские войска потеряли 60% танков (500 из 800), а немецкие — 75% (300 из 400, по немецким данным — 80-100).»


Захоронения РККА 30.06 — 31.07.1943. Прохоровский район

Согласно докладу, который представил по итогам сражения Сталину представитель Ставки А. М. Василевский, «в течение двух дней боёв 29-й танковый корпус Ротмистрова потерял безвозвратными и временно вышедшими из строя 60 % и 18-й танковый корпус — до 30 % танков». К этому нужно добавить значительные потери пехоты. В ходе боёв 11—12 июля наибольшие потери понесли 95-я и 9-я гвардейские стрелковые дивизии 5-й гвардейской армии. Первая потеряла 3334 человека, в том числе убитыми почти 1000 и пропавшими без вести 526 человек. 9-я гв. вдд потеряла 2525, убитыми — 387 и пропавшими без вести — 489.[26]


Диаграмма справа показывает динамику опознанных (есть ФИО и дата смерти) захоронений Красной Армии за июль 1943 г. под Прохоровкой и даёт наглядное представление о событиях тех дней.[27].

Сводные данные о потерях 5-й гвардейской танковой армии за 12 июля[28]
Соединение Личный состав Танков и САУ
всего безвозвратные потери источник потерь в строю участвовало в бою потери в строю на 13.00 13.07.43
всего сгорело подбито источник потерь танков и САУ
18-й тк 471 271 ЦАМО, ф. 18 тк, оп. 2, д. 5, л. 125 183 149 84 35 49 ЦАМО, ф. 5 гв. ТА, оп. 4948, д. 75, л. 32 33
29-й тк 1991 1033 ЦАМО, ф. 332, оп. 4948, д. 80, л. 7 215 199 153 103 50 ЦАМО, ф. 332, оп. 4948, д. 46 51
2-й тк 124 36 59 52 22 11 11 ЦАМО, ф. 5 гв. ТА, оп. 4948, д. 67, л. 12, 70, 203 44
2-й гв. тк 550 145 140 138 54 29 25 ЦАМО, ф. 5 гв. ТА, оп. 4948, д. 75, л. 20, 28, 34 80
5-й гв. мк (на 18.00) 405 ? 158 66 15 5 10 ЦАМО, ф. 5 гв. ТА, оп. 4948, д. 70, л. 137 158

Потери Германии[править | править код]

Согласно исследованиям А. Томзова, ссылающегося на данные немецкого федерального Военного Архива[29], в ходе боёв 12—13 июля дивизия «Лейбштандарт Адольф Гитлер» потеряла безвозвратно 2 танка Pz.IV, в долгосрочный ремонт было отправлено 2 танка Pz.IV и 2 — Pz.III, в краткосрочный — 15 танков Pz.IV и 1 — Pz.III, то есть всего 22 только Pz.IV и Pz.III в одной дивизии из трёх[30].

Кроме того, по мнению историка Бена Уитли, один танк Pz. 6 «Tiger» был обездвижен возде деревни Андреевка в ходе боя со 181-й танковой бригадой и впоследствии списан, поскольку эвакуировать его не было возможности[24].


Наличие боеспособных танков и штурмовых орудий во 2-м тк СС на вечер 13 июля 1943 г.[31], в скобках убыль по сравнению с 11 июля[сн 2].
Номер, наименование соединения Pz.II Pz.III 50/L42 Pz.III 50/L60 Pz.III 75 мм Pz.IV L24 Pz.IV L43 и L48 Pz.VI «Тигр» Т-34 StuG Bef.Pz. III Всего танков и StuG
Тд Лейбштандарт-СС «Адольф Гитлер» 4 (0) 5 (0) 31 (- 16) 3 (- 1) 20 (+ 10) 7 (0) 70 (- 7)
Тд СС «Дас Райх» 43 (+ 9) 20 (+ 2) 1 (0) 11 (+ 3) 24 (- 3) 8 (+ 1) 107 (+ 12)
Тд СС «Мёртвая голова» 32 (- 22) 3 (- 1) 14 (- 12) 0 (- 10) 20 (- 1) 5 (- 2) 74 (- 48)
Всего 2 тк СС 4 (0) 80 (- 13) 3 (- 1) 65 (- 26) 4 (- 11) 11 (+ 3) 64 (+ 6) 20 (- 1) 251 (- 43)

Большинство поврежденных танков быстро ремонтировались. К 16 июля «Лейбштандарт» уже имел боеготовыми 42 Pz.IV, 9 Pz. 6 «Tiger» и 30 StuG (новых танков получено не было)[32].

Всего в ходе операции «Цитадель» (5—23 июля) дивизии 2 ТК СС потеряли танков и САУ[32]:

  • «Лейбштандарт» — 12 (1 Pz.III, 9 Pz.IV, 1 Pz. 6 «Tiger» и 1 StuG), а также 2 истребителя танков Marder
  • «Дас Райх» — 9 (1 Pz.III, 6 Pz.IV, 1 Pz. 6 «Tiger» и 1 StuG)
  • «Мертвая голова» — 12 (2 Pz.III, 8 Pz.IV, 1 Pz. 6 «Tiger» и 1 StuG)

Потери личного состава в дивизиях «Лейбштандарт» и «Дас Райх», которые непосредственно противостояли удару советских танковых соединений под Прохоровкой, за 12 июля составили 522 человека (из них убитыми — 80)[32].

Память[править | править код]

В память о погибших под Прохоровкой 3 мая 1995 года к 50-летию Победы в Великой Отечественной войне в Прохоровке был открыт Храм Святых Апостолов Петра и Павла (день празднования этих святых приходится на 12 июля, день сражения). На мраморных плитах его стен высечены имена 7 тысяч погибших здесь воинов. К югу от самой Прохоровки на железнодорожной магистрали Москва-Курская — Белгород были открыты платформы Звонница и Танковое поле. Объекты, возведённые в Прохоровке в память о подвиге советского народа в Курской битве, объединены в музей-заповедник «Прохоровское поле».

В произведениях культуры и искусства[править | править код]

  • В книге «Курская битва» И. Маркина. (Воениздат) 1953 год.
  • В «Освобождение (киноэпопея)», (Режиссёр: Озеров, Юрий Николаевич), фильм первый «Огненная дуга» события под Прохоровкой излагаются в версии некоторых советских генералов и маршалов.
  • Шведская группа Sabaton посвятила данному сражению песню «Panzerkampf».
  • У шведской группы Marduk в альбоме Iron Dawn есть песня «Prochorovka: Blood And Sunflowers» (Прохоровка: кровь и подсолнухи).
  • В видеоигре Блицкриг есть задание «Битва за Прохоровку».
  • В видеоигре Panzer Front есть задание «Октябрьский», где можно поучаствовать в бою под Прохоровкой на участке свх. Октябрьский.
  • В шутере Call of Duty: United Offensive есть танковая операция «Курск», а действия разворачиваются около Прохоровки.
  • В рассказе Ивана Ефремова «Звёздные корабли» (1944, издан — 1948) — упоминается рукопись молодого учёного, «погибшего в грандиозном танковом сражении», найденная в оставленном на поле подбитом танке.
  • В игре World of Tanks есть карта «Прохоровка»

См. также[править | править код]

Примечания[править | править код]

Комментарии
  1. В числителе — калибр танкового орудия в миллиметрах, в знаменателе — длина ствола в калибрах.
  2. Увеличение численности техники как минимум в пяти случаях свидетельствует, что дивизии активно пополнялись боевыми машинами в течение суток, вероятно из ремонта и резервов. Поэтому общие потери из этой таблицы вычленить сложно.
Источники
  1. Лопуховский, 2005, с. 37—38.
  2. 1 2 Замулин В. Н. Глава 1 Планы на лето // Курский излом. Решающая битва Великой Отечественной. — М.: Эксмо, 2008. — 957 с. — ISBN 978-5-699-27682-0.
  3. 1 2 по 3 тк Niklas Zetterling Anders Frankson «Kursk 1943. A Statistical Analysis». Frank Cass. London. Portland, Or.Tab. A6.4-A6.10., по 2 тк СС Tagesmeldung vom 11.7.1943 Gen.Kdo.II.SS-Panzer.Korps. NARA T354 R605.
  4. Информация приведена Томзовым А. С. на основе журнала боевых действий 48 тк NARA T314 R1170.
  5. Свердлов Ф. Д. [С. 56. Неизвестное о советских полководцах]. — Москва, 1995.
  6. Замулин, 2006, с. 361.
  7. ЦАМО, ф. 5 гв. ТА, оп. 4948, д. 67, л. 12. Приводится по книге: Прохоровка — неизвестное сражение великой войны, ISBN 5-17-039548-5.
  8. Исаев А. В. Немцы взламывают прочную оборону: Подготовка контрудара // Освобождение. Переломные сражения 1943 года. — Litres, 2019. — ISBN 5457852032.
  9. Замулин, 2006, с. 314—317.
  10. Замулин, 2006, с. 327—328.
  11. Замулин, 2008, с. 247—248, схемы 1—8.
  12. Замулин, 2006, с. 328.
  13. Замулин, 2006, с. 333, 338—339.
  14. Лопуховский, 2005, с. 263.
  15. ЦАМО, ф. 332, оп. 4948, д. 31, л. 44, 44 об., 45. Приводится по книге: Прохоровка — неизвестное сражение великой войны, ISBN 5-17-039548-5
  16. Замулин, 2006, с. 330—336.
  17. Лопуховский, 2005, с. 264—266.
  18. Stadler S Die Offensive gegen Kursk 1943. II/ SS-Panzerkorps als Stosskeil im Grosskampf. Minun Verlag GmbH. Osnabruck, 1980. Приводится по книге: Прохоровка — неизвестное сражение великой войны, ISBN 5-17-039548-5.
  19. 1 2 3 Ротмистров П. А. Танковое сражение под Прохоровкой // Война. Народ. Победа. 1941-1945. — М.: Политиздат, 1976. — Т. 2. — С. 7—14.
  20. Замулин В. Н. Оборонительные бои советских сухопутных войск на южном фасе Курской дуги: обоянское и прохоровское направления (5-16 июля 1943 года) / Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата исторических наук. — 2009. — С. 5. — 28 с. — 100 экз.
  21. 1 2 3 4 5 Замулин В. Н. Оборонительные бои советских сухопутных войск на южном фасе Курской дуги: обоянское и прохоровское направления (5-16 июля 1943 года) / Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата исторических наук. — 2009. — С. 20—26. — 100 экз.
  22. Исаев А. Антисуворов. Десять мифов Второй мировой. — Москва: Эксмо, Яуза, 2004. — 416 с.
  23. Лопуховский, 2005, с. 401—439.
  24. 1 2 Ben Wheatley. Surviving Prokhorovka: German armoured longevity on the Eastern Front in 1943–1944 // Journal of Intelligence History. — 2020. — С. 24-32. — doi:10.1080/16161262.2020.1750841.
  25. Великая Отечественная война 1941-1945 годов. В 12 т. Том 03. Битвы и сражения, изменившие ход войны. — Москва: Кучково поле, 2015. — С. 544.
  26. [http://web.archive.org/web/20150715220458/http://militera.lib.ru/h/oleinikov/index.html Архивная копия от 15 июля 2015 на Wayback Machine ВОЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА -[ Военная история ]- Олейников Г. А. Прохоровское сражение (июль 1943)]
  27. По данным http://www.prohorovskoe-pole.ru/index.php/funeral.html; обработано 9760 воинских записей 18-ти захоронений Прохоровского района в 1941—1945 гг.
  28. Прохоровка — неизвестное сражение великой войны, ISBN 5-17-039548-5. таблица 26.
  29. Ferngesprach mit Fw.Grotzinger/14.30 Uhr am 12.7.1943, Ausfalle H.Gr.sud Stand 12.7.1943, Ausfalle H.Gr.sud Stand 13.7.1943, Heeresgruppe Sud Panzerschaden am 13.7.1943 BA-MA RH 10/64.
  30. А. Исаев, В. Гончаров, А. Томзов и др. Танковый удар. Советские танки в боях. 1942—1943. — М.: Яуза, Эксмо, 2007. — С. 320. — ISBN 978-5-699-22807-2.
  31. Panzer-, Sturmgeschütz- und Paklage stand. 13.7.1943 NARA T313 R366 информация приведена Томзовым А. С.
  32. 1 2 3 Ben Wheatley. A visual examination of the battle of Prokhorovka // Journal of Intelligence History. — 2019. — doi:10.1080/16161262.2019.1606545.

Литература[править | править код]

[1]

Ссылки[править | править код]

  1. Замулин В. Н. Засекреченная Курская битва. — Москва: Эксмо, Яуза, 2008. — 784 с.